Свободные руки

Первый российский закон об искусственном интеллекте вступил в силу 1 сентября 2026 года. Речь о Федеральном законе от 26 июля 2026 года № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». За полтора месяца в прессе вышло несколько сотен разборов, и добрая их часть пересказывает не тот документ.

Кто-то уверяет, будто контент от нейросетей придётся маркировать в обязательном порядке. Такого требования в тексте нет. Ещё ждут запрета ChatGPT, хотя в законе про него нет ни строчки. У третьих в тексте 675 тысяч: столько за 2025 год набралось «преступлений с дипфейками». На самом деле цифра взята из пояснительной записки к законопроекту, и охватывает она все ИТ-преступления без разбора.

Я прочёл документ полностью и сличил два независимых варианта публикации: расхождений не нашлось. Отдельно посмотрел карточку законопроекта в базе Госдумы, мартовский вариант Минцифры и то, чем он разошёлся с финалом. Плюс два законопроекта, внесённых уже после подписания, вместе с официальными отзывами правительства и Верховного суда.

Подзаконные акты разбираю по материалам «Коммерсанта», «Ведомостей» и ComNews: сами постановления в открытом доступе пока не появились. Всё ниже верно на 17 октября 2026 года. Юристом я не работаю, консультацию этот разбор не заменит. Зато каждую мысль о законе можно сверить по номеру статьи.

Коротко: рамка узкая, маркировка добровольная

• Документ рамочный и охватывает мало что. Под него подпадают только очень крупные модели: от миллиарда параметров, рассчитанные на множество разных задач и годные как база для другого софта. Кредитный скоринг, антифрод, распознавание лиц, небольшие модели остаются вне регулирования.
• Смысловой центр закона, два статуса. Суверенная модель полностью своя и живёт в российских дата-центрах. Национальная тоже принадлежит российской компании, однако собирать её можно на чужих компонентах с открытой лицензией. Любой из статусов приносит преференции от государства, доступ к государственным данным и разрешение учиться на чужих произведениях, не спрашивая автора.
• Маркировка остаётся добровольной. С 1 марта 2027 года большие площадки должны дать пользователю возможность поставить на публикации пометку о том, что её сделал ИИ. Обязанности помечать что-либо у автора при этом нет.
• Наказаний документ не придумывает. Статья про ответственность просто отправляет к уже действующим нормам.
• Основная конкретика начнёт работать 1 марта 2027 года, когда выйдут постановления правительства. Их проекты уже обсуждают: где разрешат применять только российские модели, по каким критериям дадут статус, обязан ли ИИ-помощник стоять на смартфоне по умолчанию.

До 243-ФЗ нормы собирали по кускам

Отдельного закона про ИИ до сентября 2026 года не существовало, зато нормы накапливались по частям. Без этой предыстории странно, почему 243-ФЗ вышел таким коротким.

• Национальная стратегия развития ИИ. Появилась указом президента в 2019 году, новая редакция вышла в феврале 2024-го. Именно оттуда в закон пришло определение искусственного интеллекта.
• Экспериментальные правовые режимы. Норма № 258-ФЗ, принятая в 2020 году, даёт право временно отходить от общих правил внутри пилотов. Тогда же отдельным законом стартовал эксперимент с ИИ в Москве.
• Обезличенные персональные данные. С 1 сентября 2025 года их можно прогонять через государственную информационную систему даже без согласия человека, и в том числе ради обучения моделей.
• Кодекс этики в сфере ИИ. Добровольная история 2021 года: подпись под ним поставили крупные игроки отрасли.
• Поручение президента от 1 апреля 2025 года № Пр-706. В пункте 5 предлагалось подумать над тем, признавать ли применение ИИ отягчающим обстоятельством. Подробнее об этом в разделе про ответственность.

Всё перечисленное касалось данных, пилотов и этики. Моделей как объекта права в законах не существовало вплоть до 243-ФЗ.

Первый проект был жёстче: что изменилось до подписи

Минцифры показало первую версию 18 марта 2026 года. Заголовок тогда был другой, и речь в нём шла об основах госрегулирования в сфере применения технологий ИИ. Ввести документ в действие собирались 1 сентября 2027 года. В итоге получился акт про контроль.

В мартовском проекте было:

• три категории моделей: суверенные, национальные и доверенные. Доверенные допускались в государственные информационные системы и на значимые объекты критической информационной инфраструктуры, проходили проверку ФСБ и ФСТЭК и попадали в реестр;
• владелец ИИ-сервиса обязан маркировать созданный контент;
• платформы с суточной аудиторией больше 100 тысяч человек должны были проверять пометки, а при их отсутствии предупреждать автора либо удалять материал;
• разработчик, оператор и владелец сервиса отвечали за оценку рисков, исключение необоснованной дискриминации, тестирование и остановку системы при киберугрозе;
• для ИИ-сервисов с аудиторией больше 500 тысяч человек в сутки действовали требования «закона Яровой» о хранении данных и передаче их силовым структурам;
• все участники цепочки отвечали соразмерно вине, если знали или должны были знать о возможном противоправном результате;
• можно было запрещать или ограничивать трансграничные ИИ-технологии;
• дата-центрам под ИИ давали льготы: подключение к сетям без платы, тарифы на электричество ниже промышленных, долгосрочные договоры с предельной ценой.

В апреле проект раскритиковал Совет при президенте по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. По мнению совета, часть норм расходилась с Гражданским кодексом и расшатывала основы авторского права.

22 июня правительство показало новую редакцию: 13 страниц, 13 статей и нынешнее название. Из неё ушли доверенные модели, реестр, обязательная маркировка, распределение ответственности, ограничения трансграничных моделей и льготы дата-центрам. Вице-премьер Дмитрий Григоренко тогда заявил, что запрета или ограничения доступа к иностранным нейросетям документ не вводит.

Дальше всё пошло быстро. По карточке законопроекта № 1271570-8 в базе Госдумы хронология такая:

• 25 июня 2026 года: законопроект внесло правительство;
• 7 июля: первое чтение в Думе, на поправки дали один день;
• 8 июля: второе и третье чтения;
• 17 июля: одобрение Совета Федерации;
• 26 июля: подпись президента и публикация в тот же день.

Между внесением и подписью прошёл месяц. Ко второму чтению из предмета регулирования убрали слово «использование», оставив «разработку, внедрение и применение». «Набор данных» превратился в «состав данных», «настройка» параметров стала «подбором». Из требований к суверенной модели выпала «матрица исходных коэффициентов», осталось только обучение.

Норму о площадках с кнопкой маркировки переписали: теперь это владельцы сайтов, информационных систем и программ с суточной аудиторией больше 500 тысяч человек, а не владельцы соцсетей. Поправку депутата Михаила Шеремета об упрощённом получении статуса национальной модели для малого и среднего бизнеса отклонили. В третьем чтении «Справедливая Россия» воздержалась.

Вячеслав Володин, председатель Думы, назвал документ рамочным: подзаконные акты пишет правительство, а к основным положениям Дума обещала вернуться до конца года.

Малые модели и узкие сервисы закон не трогает

Предмет регулирования в статье 1 узкий: большие фундаментальные модели ИИ. Закон описывает, как их создают, запускают и применяют, а остального не касается. Определение даётся в пункте 2 статьи 3.

Большая фундаментальная модель это программа для ЭВМ, которая одновременно:

• решает интеллектуальные задачи примерно на человеческом уровне или выше;
• обучена на составах данных, чтобы выявлять закономерности, выдавать информацию, принимать решения или прогнозировать по целям, которые задал человек;
• служит основой для создания и доработки разного программного обеспечения;
• имеет не менее 1 миллиарда параметров;
• применяется для большого количества разных задач.

Признаки нужны все сразу. Модель на 7 миллиардов параметров, которая умеет только читать автомобильные номера, под определение не подходит: задача у неё одна. Универсальная модель на 500 миллионов параметров не подходит по размеру. Кредитный скоринг, антифрод, компьютерное зрение, классификаторы и сценарные чат-боты остаются вне закона. АНО «Цифровая экономика» насчитывала таких моделей в стране несколько десятков.

Разработчиком в тексте закона назван индивидуальный предприниматель или юрлицо, которое проектирует, обучает либо модифицирует модель. Слово «модификация» тут решает многое. Компания, взявшая открытую модель на 8 миллиардов параметров и дообучившая её под свои задачи, по определению становится разработчиком. Правда, обязанности у неё появляются только вместе со статусом.

Пункт 1 статьи 3 даёт определение самого искусственного интеллекта, оно пришло из Национальной стратегии и слегка расширено. Речь о наборе технологических решений, с помощью которого можно имитировать когнитивные функции человека и получать на конкретных задачах результат не хуже человеческого. В скобках закон дописывает три свойства: система сама улучшает свои функции, наращивает точность на новых данных и находит решения без заранее заданного алгоритма. В такой комплекс входят инфраструктура, программы, процессы и сервисы для обработки данных.

Часть 3 статьи 1 выводит под отдельное регулирование оборону и безопасность, оперативно-разыскную деятельность, охрану порядка и безопасность дорожного движения, противодействие отмыванию денег и финансированию терроризма, предотвращение чрезвычайных ситуаций, дипломатию и государственное управление. Специфику там вправе задать другие федеральные законы и акты президента.

Принципы: независимость технологий и традиционные ценности

В статье 4 перечислены девять принципов. Шесть из них никого не удивят:

• благоприятные условия для развития;
• обеспечение прав и свобод человека;
• уважение автономии и свободы воли;
• безопасность;
• международное сотрудничество;
• поддержка российских разработчиков.

Характер документа задают оставшиеся три.

Технологическая независимость. Модели предлагается разрабатывать так, чтобы национальный контроль над критическими и сквозными технологиями сохранялся, а опирались разработчики на собственные линии. Цель двойная: заместить на внутреннем рынке продукцию на устаревших и (или) иностранных технологиях и выйти с этим на экспорт.

Риск-ориентированный подход. Строгость требований к применению модели зависит от того, насколько вероятен вред и насколько он масштабен. В расчёт идут жизнь и здоровье людей, деловая репутация, имущество, окружающая среда, технологическая независимость государства. Ту же логику взял европейский AI Act. Однако классов риска и списка запрещённых применений в российском законе нет. Правительству оставили право вводить отраслевые требования.

Традиционные российские духовно-нравственные ценности. Закон называет их полностью:

• жизнь и достоинство;
• права и свободы человека;
• патриотизм и гражданственность;
• служение Отечеству и ответственность за его судьбу;
• высокие нравственные идеалы;
• крепкая семья и созидательный труд;
• приоритет духовного над материальным;
• гуманизм, милосердие, справедливость;
• коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение;
• историческая память и преемственность поколений;
• единство народов России.

Сам принцип пока ничего никому не предписывает. А в статье 6 он становится условием статуса, и это, пожалуй, одна из самых рабочих норм документа.

Полномочия разошлись по ведомствам

Статья 5 делит полномочия. Национальную стратегию развития ИИ утверждает президент. Правительство координирует ведомства и решает, как поддерживать отрасль. Оно же устанавливает случаи, когда российские модели применять обязательно, и может вводить отраслевые требования по рискам. Если речь о банках и финансовом рынке, оба решения принимают только после согласования с Банком России.

Роль уполномоченного органа по информационным технологиям отдана Минцифры. Министерство смотрит, как развиваются большие модели, готовит предложения по регулированию, помогает госорганам и муниципалитетам запускать их в работу, придумывает меры стимулирования. Проверок, реестра и штрафов у него по этому закону нет.

Госорганы, органы местного самоуправления, госкорпорации и Центробанк ставят большие модели в управление, социальную сферу и основные отрасли, каждый в пределах своих полномочий. Под это написаны цели в статье 2:

• ускоренное внедрение;
• господдержка исследований;
• технологическая независимость;
• эффективность управления;
• конкурентоспособность «на мировом уровне»;
• продвижение российских технологий за рубежом.

Защита пользователей среди целей тоже есть, но в виде общей формулы о безопасности личности, общества и государства.

Два статуса: суверенная и национальная модель

Статья 6 вводит два статуса. Требования почти совпадают, а расходятся в двух пунктах.

Суверенная модель отвечает пяти условиям:

1. разработчик — российское юридическое лицо;
2. он же задаёт и меняет характеристики модели на всех стадиях жизненного цикла;
3. он добивается, чтобы весь цикл разработки, включая обучение, можно было технически и технологически воспроизвести полностью;
4. запросы пользователей обрабатываются, а данные лежат в дата-центрах внутри России, которыми владеют российские юрлица;
5. соответствие модели российскому законодательству и традиционным ценностям подтверждено в порядке, который установит правительство.

Национальная модель тоже принадлежит российскому юрлицу, тоже живёт в российских дата-центрах и тоже подтверждает соответствие закону и ценностям. Отличия во втором и третьем пунктах. Российская компания сама определяет и меняет лишь существенные характеристики, а перечень даст правительство: настраиваемые параметры, программное обеспечение, структуру. Собирать модель разрешено из компонентов, созданных где угодно, в том числе из чужих больших моделей на условиях открытой лицензии.

Коротко: суверенную обучают с нуля, и одна компания способна воспроизвести её целиком. Национальная может стоять на чужом открытом фундаменте, если структура, код и параметры остаются под контролем российского разработчика.

Российское юрлицо по закону — это компания, которую контролирует государство, регион, муниципалитет или гражданин России без второго гражданства, один или вместе с другими. Контроль значит, что можно прямо или косвенно распоряжаться более чем 50 % голосов. Пока международный договор не говорит иного, компания с иностранным мажоритарием статус не получит, даже если зарегистрирована в Москве и держит серверы в Подмосковье.

Пятый пункт в обоих перечнях стоит разобрать отдельно. Соответствие традиционным российским духовно-нравственным ценностям превращается в условие статуса. Кто станет проверять, по каким критериям и как, закон молчит: порядок установит правительство.

Как вести учёт и присваивать статусы, тоже решит правительство. Статусов на сегодня нет ни одного, и появиться они не могут: определения из частей 2–5 статьи 6 начнут действовать только 1 марта 2027 года.

Официального перечня пока нет

8 сентября «Коммерсантъ» со ссылкой на участников рабочей группы сообщил: под суверенную модель сейчас подходит только GigaChat от Сбера. Alice AI от «Яндекса» газета назвала примером модели национальной.

7 августа то же издание разобрало критерии для национальной модели из ещё не принятого проекта постановления. Разработчику нужны исключительные права:

• на архитектуру и обучаемые параметры, вместе с топологией сети и конфигурационными файлами;
• на код, которым модель обучают и эксплуатируют;
• на настройку контекстного окна.

Всё остальное в модели вправе быть зарубежным, открытым или чужим. Тимофей Воронин, руководитель проектов по аналитике ИИ, оценил, что такие условия оставят за бортом примерно 90 % отечественных компаний и ИИ-стартапов. Большая часть из них работает на открытом коде, так что на статус реально претендовать только крупным экосистемам. Директор по науке и ИИ «Группы Астра» Владимир Нелюб считает статус способом попасть к государственным данным и крупным госконтрактам, а не обязательной приметой рынка. Для небольших языковых моделей статусов не завели вовсе, говорит АНО «Цифровая экономика».

Спорят и о цене. По данным сервиса AIANA, которые приводит «Коммерсантъ», за тысячу токенов GigaChat Max просят 0,65 рубля, за YandexGPT Pro 5.1 просят 0,8 рубля, а открытые модели обходятся в 0,2–0,3 рубля. Сергей Кобелев из «Яков и партнёры» там же заметил, что деньги уходят не на токены, а на запуск, человеческую проверку результата и доработки.

Права разработчика со статусом: поддержка, данные и экспорт

Статья 7 собирает в один перечень права, которые получает разработчик суверенной или национальной модели:

• он может рассчитывать на меры государственной поддержки;
• вправе учить модель на чужих произведениях по правилам статьи 10;
• может входить в отраслевые организации, работать над этическими правилами и предлагать меры для государственной политики в сфере ИИ;
• ему открыто международное сотрудничество, совместные исследования и экспорт технологий;
• может страховать имущественные интересы и ответственность за вред при применении модели.

Ни одной конкретной меры поддержки в законе нет. Определяет их правительство. Полномочия у него по статье 5 широкие:

• финансовые;
• имущественные;
• гарантийные;
• информационные.

Дороже денег здесь другой ресурс, данные. Как открывать составы данных из федеральных информационных систем, систем федеральных унитарных предприятий и учреждений для обучения суверенных и национальных моделей, определит правительство, согласовав порядок с ФСБ. Для своих систем и подконтрольных организаций такие же права есть у регионов. 24 сентября Григоренко отнёс доступ к данным, в том числе государственным, к ключевым вопросам подзаконных актов.

Ещё статья 12: российским гражданам и компаниям нельзя мешать сотрудничать в сфере больших моделей. Исключение сделают только для отдельных значимых направлений, которые определит правительство.

Со сроками у статьи 7 нестыковка. Силу она набрала 1 сентября 2026 года, а определения суверенной и национальной модели появятся лишь 1 марта 2027-го. Полгода права у разработчиков со статусом уже есть, а самих разработчиков со статусом пока нет.

Обязанности есть только у обладателей статуса

Статья 8 занимает мало места. Разработчик суверенной или национальной модели обязан:

1. обеспечить модели безопасность организационными и техническими мерами;
2. зафиксировать, как модель эксплуатируют, какие есть ограничения и условия применения, как её обновляют и выводят из работы;
3. вести техническую документацию: параметры модели и её ограничения описаны там в объёме, достаточном для оценки безопасности применения.

Вступают эти обязанности 1 марта 2027 года и касаются только тех, у кого есть статус. Если статуса нет, закон не предъявляет к разработчику требований, хоть он российский, хоть иностранный. Логика закона прямая: требования работают как условие доступа к господдержке, а не как общее правило рынка.

Маркировка: автору дают право, а площадке оставляют обязанность

Больше всего споров собрала статья 9. Разбирать её проще по частям.

Часть 1. Тому, кто создаёт аудио- или визуальный материал с помощью большой модели, обеспечивают возможность поставить информационное предупреждение о применении технологий искусственного интеллекта. Речь о праве, а не об обязанности. Про тексты здесь не сказано ничего.

Часть 2. Как выглядит предупреждение, что в нём написано и где его размещать, решает соглашение между пользователем модели и тем, кто открывает к ней доступ. На практике это пользовательское соглашение сервиса.

Часть 3. Только здесь возникает настоящая обязанность. Хозяин сайта или отдельной его страницы, информационной системы либо программы должен дать пользователям возможность разместить предупреждение о применении больших моделей, если ресурс одновременно:

• рассчитан на то, чтобы люди распространяли информацию через свои персональные страницы;
• ведётся на русском либо на государственных языках республик и иных языках народов России;
• может показывать рекламу для потребителей в России;
• собирает больше 500 тысяч пользователей из России в сутки.

Признаки те же: персональные страницы, реклама и порог в 500 тысяч пользователей в сутки. По ним Роскомнадзор с 2021 года ведёт реестр социальных сетей по статье 10.6 закона об информации. Туда входят ВКонтакте, Одноклассники, YouTube, Telegram и другие. Прямой отсылки к реестру в законе нет, поэтому точный круг площадок покажет практика.

Расхождение между частями стоит заметить. Часть 1 говорит об аудио и визуальных материалах, часть 3 формулирует шире: про информацию, которую создали большие фундаментальные модели искусственного интеллекта. Буквально выходит, что пометить можно будет и текстовый пост, и площадка обязана такую возможность дать. Что скажут проверяющие, выяснится не раньше марта.

Наказания за отсутствие кнопки не будет, новой статьи в КоАП не появилось. Сила у статьи 9 появится 1 марта 2027 года.

С обязательной маркировкой уже не сложилось

Идея обязательной маркировки в Думе уже проваливалась. Законопроект № 1069302-8 депутатов Дмитрия Гусева, Алексея Журавлёва и Михаила Делягина требовал помечать сгенерированное видео надписью «Сделано ИИ». Профильный комитет 24 апреля рекомендовал документ отклонить, и 10 июня 2026 года Дума так и сделала. Антон Горелкин тогда объяснил, что меру трудно реализовать: авторы не решили, на каком этапе появляется метка и кто виноват, если в ней ошибка.

Вопросы из практики никуда не делись. Метку ставит тот, кто снял ролик, или тот, кто его выложил? Останется ли она, когда файл заново загрузят на другую площадку? И кто всё это проверяет?

Алексей Шпильман из «Т-Технологий» назвал главным не создание метки, а её живучесть. Надпись на картинке несложно обрезать, а водяной знак, которого не видно, уберёт другая модель.

Вторая попытка: поправка № 1317978-8 меняет статью 9 целиком

17 августа 2026 года депутаты КПРФ Нина Останина, Сергей Обухов, Алексей Корниенко и Михаил Матвеев предложили поправку к уже принятому закону. Статью 9 она переписывает полностью, вместе с частью про маркировку.

Заработает поправка 1 марта 2027 года, одновременно с исходной статьёй. Обязанность переходит на сервис, открывающий доступ к модели. Ни автор, ни площадка за метку не отвечают. Ограничений по аудио и видео проект не знает, так что формально метить пришлось бы и текст.

Право пользователя на предупреждение и обязанности площадок из новой редакции исчезают. Ответственности за нарушение проект не вводит.

В пояснительной записке авторы опираются на чужой опыт. Китай с 1 сентября 2025 года требует два уровня маркировки, видимый и скрытый в метаданных. Индия с 20 февраля 2026 года требует от платформ видимой метки на сгенерированных материалах и хранения источника в метаданных. Европейский AI Act ждёт машиночитаемой маркировки.

12 октября Совет Думы отправил законопроект в новый комитет по цифровому развитию и искусственному интеллекту. Отзывы собирают до 11 ноября, а рассмотрение уже стоит в примерной программе на ноябрь.

Обучение моделей и авторское право

Обе части статьи 10 начинают работать 1 марта 2027 года. Первая обращена к любому сервису, который открывает доступ к большой модели, а не к одним лишь обладателям статуса. Такой сервис обязан предупредить пользователя, если закон не говорит об ином, о двух вещах: кому принадлежат права на результаты работы модели и на каких условиях эти результаты можно получить, использовать и сохранять, когда это позволяет техника.

На практике всё сводится к пункту в пользовательском соглашении. Формально норма задевает и зарубежные сервисы, доступные в России, но как её применять к ним, закон не описывает.

Вторая часть делает изъятие из авторского права. Обращение к информации из произведений, включая компьютерное извлечение, сравнение, классификацию, разбор закономерностей, тенденций и корреляций и краткосрочную запись в память компьютера, авторские и смежные права не нарушает. Условий два:

• цель ограничена обучением суверенной или национальной модели;
• разработчик получил экземпляр произведения правомерно либо произведение доведено до всеобщего сведения и доступно для анализа без технических ограничений.

Значит, помешать обучению правообладатель вправе лишь технически: пейволл, логин или другая защита. Записи на сайте тут недостаточно. Закон молчит о том, годится ли в этом качестве robots.txt или машиночитаемая оговорка в духе европейского режима анализа текстов и данных. И платить за такое использование никто не обязан.

Изъятие работает лишь для суверенных и национальных моделей. Остальные разработчики подчиняются общим правилам Гражданского кодекса, где такой нормы нет.

Спор с Гражданским кодексом

Пункт 5 статьи 1229 ГК говорит, что ограничения исключительных прав задаёт сам кодекс. Норма об обучении появилась в отдельном законе, и на это расхождение указала заместитель председателя Совета по кодификации Лидия Михеева.

Правообладатели до второго чтения настаивали на платном обучении или на согласии правообладателя. В итоговом тексте этого нет. Дальше события шли так:

• в конце июля, по данным «Ведомостей», президент поручил подготовить поправки, регулирующие отношения между разработчиками нейросетей и правообладателями;
• Совет по кодификации собрал группу, которая займётся поправками в часть четвёртую ГК; её предложения ждали к концу сентября, а сопредседатель совета Павел Крашенинников сказал: «Нужен баланс, мы попробуем его выстроить»;
• 5 августа правительство создало отдельную рабочую группу по ИИ и авторскому праву для медийной и творческой сфер;
• в обсуждении звучали варианты: прямое лицензирование, коллективное управление правами, отчисления по модели «налога на болванки», который в авторском праве даёт 1 % цены техники и носителей; аналогию предложил зампред ВЭБ.РФ Игорь Дроздов.

Текста поправок в открытом доступе на 17 октября я не нашёл. Депутат Дмитрий Шатунов из нового думского комитета по ИИ назвал авторское право одной из тем доработки закона.