Просто так… и другие сказки взрослых

— Херня, — сказал Костян. — Не бывает такого, чтобы тебя любили только за пользу.

— Бывает, — ответил Гена. — Просто люди не любят называть вещи своими именами.

В предбаннике было жарко, мокро и тесно. Все уже после второго захода, расслабленные и достаточно пьяные, чтобы говорить честно.

— Ну давай, — сказал Жека. — Открой нам правду.

— Пока ты удобный — ты всем нужен, — начал Гена. — Подвозишь, решаешь, помогаешь, договариваешься — ты красавчик. Стоит сказать «не могу», «не хочу» или просто пропасть на день — сразу «ты стал какой-то сложный».

— Это не любовь, это логистика, — вставил Димон.

— Во-во, — кивнул Гена. — Меня не любят. Меня уважают. А уважение у нас чаще всего значит «удобный мужик, не подводит».

Жека засмеялся:

— Половина дружбы вообще на том и держится, что кто-то один нормальный.

— Почти вся, — поправил Димон. — В любой компании есть чувак, который помнит всё: кто с кем поругался, кому должен, кого нельзя звать с Игорем. И все делают вид, что это само работает.

— Это просто взрослость, — сказал Миша. — Кто-то должен нести крест.

— Да нахер такой крест, — отрезал Гена. — Когда ты всё разгребаешь, тебя воспринимают не как человека, а как инфраструктуру. Как горячую воду. Ценность вспоминают только когда отключили.

Костян включился:

— Хорошо. А при чём тут любовь?

— При всём. С бабами то же самое. Пока ты включённый, внимательный, смешной, уверенный, пока ведёшь, слушаешь, решаешь — ты интересный мужик. Стоит стать уставшим, молчаливым или злым — сразу «ты изменился».

— Жёстко, — сказал Жека.

— Зато правда, — ответил Димон. — Мужика любят не за то, какой он есть, а за то, в каком состоянии он удобен. Спокойно рядом — хороший. Статус даёт — прекрасный. Деньги есть — любовь до гроба. Сел, замолчал, ничего не даёт — начинается аудит.

— С бабами тоже не просто, — возразил Костян. — Им тоже нужно на кого-то опереться.

— Опереться и любить — разные вещи, — сказал Гена. — У нас всё свалено в кучу: польза, привычка, страх одиночества, секс, ипотека, кот. А потом человек думает, что это большая любовь.

— А это не она? — спросил Лёха.

— Иногда просто хорошо организованная взаимозависимость, — ответил Димон. — Рабочая. Удобная. Как бизнес, который обе стороны называют судьбой, потому что так романтичнее.

Миша открыл пиво:

— А вы чего хотели? Чтобы вас любили просто так, за факт существования?

— Да, — сказал Гена. — Хоть иногда.

Все замолчали.

— Любому человеку иногда нужно место, где он может прийти пустой, злой, без сил, без решений — и его не начнут чинить, оценивать или тихо списывать в брак.

— Таких мест мало, — сказал Костян.

— Поэтому все и выгорают, — ответил Гена. — Везде надо что-то выдавать: на работе — результат, в дружбе — участие, в отношениях — стабильность и тонкую душевную настройку. Даже в бане нельзя просто грузить своим ебалом.

Лёха кивнул:

— Один раз приедешь в плохом настроении — и все смотрят, будто ты оказал некачественную услугу.

— Потому что ты и есть услуга, — сказал Димон. — Мы все друг для друга в какой-то степени услуги. Вопрос только, есть ли за этой услугой что-то ещё.

Костян вздохнул, налил всем по новой:

— Ладно. Если честно, без тебя, Ген, реально хуже.

— Это признание в любви? — усмехнулся Гена.

— Почти. Взрослые мужики вместо «ты мне дорог» говорят «без тебя какая-то херня».

Жека рассмеялся:

— Сильно. Русский язык чувств.

Снова стало тихо. За дверью шипел пар.

— То есть мы, взрослые лбы, сидим и обсуждаем, найдётся ли кто-то, кто выдержит нас без пользы? — спросил Жека.

— Да, — сказал Гена. — Потому что это и есть главный вопрос. Не кто тебя хочет и не кто тобой пользуется. А кто выдержит тебя в тот день, когда от тебя вообще никакого толка.

— Красиво сказал, — буркнул Костян.

Шёл 3030-й год. ИИ наконец заменил всех и всё: мужиков, баб, дружбу, желание, усталость, разговоры в предбаннике, просьбы «брат, выручай» и тупые надежды, что тебя когда-нибудь полюбят не за функцию.

Действующие лица: